Как вам кажется, что является любовью к человеку – то, когда вы поступаете всегда логично и рационально, или же когда делаете ему приятно, как бы глупо это не выглядело? Или как быть в ситуации, когда вы ничего плохого, как вам кажется, не делаете, но огорчаете любимого человека; а когда ему уступаете, то есть не делаете ничего, что его может расстроить, огорчаете в этом себя? Итак что будет любовью – когда вы попытаетесь изменить его представления, доказать свою правоту, или когда просто не будете делать ничего из того, что ему не нравится?

Если вы воспитываете личность или являетесь для человека опекуном – например, такая у вас роль, – то вы обязаны всегда поступать правильно, понравится ли это другому человеку или нет, и искать в этом ему добра – тогда это будет любовь. Ну а ежели это будет просто ваш ближний, то и поступать следует по заповеди, которую Господь дает для ближних – любить его, как самого себя. Стало быть, не стоит тогда расстраивать своего товарища и следует отвечать его представлениям, раз уж вам не все равно и вы ждете такого же отношения к себе. Хотите, чтобы вас не расстраивали – не расстраивайте другого, даже если вы считаете, что правы на все сто процентов!

С Богом это тоже работает. Поэтому существуют заповеди. И как бы вы не считали себя правыми в их нарушении – будь то «он это заслужил» или «у него не убудет» – вы должны понимать, что Богу это неприятно, и не должны нарушать их ради Бога – тогда это будет любовь. А искать себе извинения, объяснять и доказывать правильность своей позиции – означало бы судить закон. Так мы доказываем, что прав не Бог, который дал нам Свою заповедь, а мы, живущие по своим зыбким понятиям о том, что плохо, а что нормально. Посему любовь – это исполнение закона.

Но имею немного против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама, который научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идоложертвенное и любодействовали.
Так и у тебя есть держащиеся учения Николаитов, которое Я ненавижу.
(Откр.2:14,15)

Представьте себе, что вы имеете стадо. Стадо овец, коз или коров – не имеет значения. Это даже может быть стая птиц или собак, если у вас питомник. И вот, имея эту дружную компанию, вы кормите одно животное с рук, а остальных – с общей кормушки. И как вы думаете, какое создание будет привязано к вам больше? Или так – будет ли отношение животных к вам одинаковое? И ответ очевиден – ручное животное будет «любить» вас больше остальных. И причина этого будет даже не в корме. Корм одинаковый для всех. Дело во внимании, в эксклюзивном подходе к живому существу, который делает его особенным в ваших глазах. Не пища будет определять поведение животного, а его положение перед остальными.

Значит ли это, что любимчики будут получать больше «вкусняшек», и поэтому поменяют свое отношение? Возможно, но совсем не обязательно. И даже забота может быть одинаковой – те же условия, тот же уход, что у остальных. Но избранный будет питаться из рук, а другие – нет. И этого будет достаточно, чтобы сблизится со своим хозяином.

Тот же самый принцип применим и к Божьему стаду. Избранные ближе и любят больше толпы. И хорошо, если у них хозяин – Бог. А если это простой смертный, который просто приручил к себе? Тогда он сможет манипулировать своим питомцем. И какая бы ни была у него пища, хорошая или плохая, она будет всегда лучшей, потому что принимается лично из первых рук, а не в общем порядке.

Такое приучение к себе – это так называемый грех николаитов. Сообразующие «Νίκη» (ника) – побеждать или завоевывать, «Λαός» (лаос) – народ или люди, итого – завоеватели народа. И это не простое управление согласно библейскому порядку, а именно – борьба за расположение по примеру Валаама, что Господь «ненавидит». Потому что тот, кто обольщает, завоевывая уважение и любовь, отнимает сердца людей у Христа.

Божий служитель не должен внушать людям чувство исключительности, приучая их к рукам. Избирать и приближать – это право одного только Бога. А Божий слуга при индивидуальном подходе к собранию не должен искать себе «любимчиков». В Божьей церкви люди должны питаться из общей «кормушки». И это нужно, как раз для того, чтобы в личном общении с Господом каждый мог получать пищу из рук Христа и быть приближенным к своему Творцу, а не человеческому авторитету.

И, разумеется, тех, кто сам ищет любви и мудрости не у Бога, а у человеческого авторитета, это никак не остановит. Но всё же нельзя отнимать даже у таких людей шанс прикоснуться к неисчерпаемому и вечному, приручая их не к Богу, а к себе.

Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их.
И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому.
(Ис.11:6,7)

При сотворении мира животные не ели друг друга, а питались исключительно растительной пищей. Человеку тоже не нужно было никого убивать, чтобы удовлетворить свои потребности в еде – он находил себе пищу в Эдемском саду. После изгнания из райского сада, ему пришлось возделывать землю, чтобы прокормить себя. Тогда он впервые попробовал хлеб. И чтобы сегодня начать питаться в соответствии с первоначальным замыслом, ему следовало бы отказаться не только от мяса, рыбы, яиц, что не давал Бог для еды при сотворении и было бы дикостью это есть в Эдемском саду, но и от хлеба и многих других привычных нам продуктов, которых тоже в раю не было. Но будет ли это правильным?

Хотя питание людей было далеко от идеала, озвученного при сотворении, Иисус никогда не проповедовал о том, какой должна быть здоровая еда. Когда Христос накормил два раза толпу народа рыбой и хлебом, разве Он не знал, что этих продуктов не было в рационе первых людей? Разве Он не догадывался о том, что и после Его пришествия люди не будут питаться хлебом и рыбой на новой сотворенной Богом земле? Мог бы умножить в своих руках смоквы, собранные с дерева, и свежие овощи. Но Христос этого не сделал… Разве ни у кого с собой не нашлось даже яблока? Или Он просто расставлял совсем другие акценты, чем те люди, которые пытаются жить райской жизнью не по духу, а по плоти?

то вы, прилагая к сему все старание, покажите в вере вашей добродетель, в добродетели рассудительность,
в рассудительности воздержание, в воздержании терпение, в терпении благочестие,
в благочестии братолюбие, в братолюбии любовь.
(2Пет.1:5-7)

Почему добродетель без рассудительности не приводит к любви? Что такого плохого в безрассудной любви?

Уже давно докторами зафиксирован такой психологический феномен, назовём его «синдром нуждающегося» – когда человеку нравится, что за ним ухаживают, уделяют особое внимание по причине его немощи или болезни. Кому бы такое не понравилось?! Это естественно. Но проблемы появляются тогда, когда он начинает изображать из себя нуждающегося или больного, чтобы добиться от других любви к себе.

Это, как с плачем ребенка, который получив реакцию родителей на свои крики однажды, начинает пользоваться этим всегда, чтобы добиваться своего, и без капризов уже не представляет своих отношений с ними. И в этом случае не то чтобы нельзя никогда реагировать на плач детей, а просто это должно быть уместным – продиктовано реальной угрозой или хотя бы младенческим возрастом.

Человек, который злоупотребляет вниманием, как эмоциональный наркоман, пребывает в состоянии блаженства от того, что о нем заботятся добрые люди, и поэтому он теперь всегда «немощный» и «ничего не может», чтобы было основание ожидать особого отношения постоянно. И не хочет прилагать даже минимума усилий со своей стороны для решения своих проблем, потому что получает гораздо больше любви, когда ни о чем не беспокоится и не напрягается. К тому же это еще и удобно! В итоге может оказаться, что ему не столь важен даже выход из его затруднительного положения, сколько доставляет удовольствие сам процесс, когда с ним нянчатся, как с ребенком, другие. И может искать этого, как умышленно, так и неосознанно, на уровне рефлексов, сформировавшихся в этих условиях при получении любви.

И понятно, что в таком потребительском отношении никакой любви нет, и быть не может – это вопиющий манипуляционный эгоизм. Но подобный подход будет эгоизмом, а не любовью не только со стороны того человека, который пользуется добротой, даже если всего лишь отнимает внимание и время у окружающих, но и не будет выражением любви со стороны того, кто оказывает ему такое внимание.

Безрассудная любовь любовью не является – так может проявляться только влюбленность. Влюбленный человек, делая приятное другому, угождает прежде всего себе. А если нужно сделать добро ближнему, не по долгу, чтоб отстал, а от чистого сердца, то в этом случае следует ему помочь. И для взрослого человека – это означает не сделать всю работу за него и даже не обучить – сидя с ним, выслушивать невпопад задаваемые вопросы – а научить необходимой самостоятельности во всех актуальных задачах. Если человек ведет себя, как ребенок, то и с ним следует вести себя, подобно мудрому родителю, а не няньке. Пусть это будет совсем неудобно, но за то очень правильно.

То же самое касается и вопросов веры. Лучше научить людей понимать Библию, чем постоянно комментировать Библию, и лучше подвести их к алтарю для обручения Христу, а не водить все время, как маленьких, за руку. Это будет правильно и только это будет любовью к человеку. Хотя тот, кто сам ищет человеческого внимания, тот будет желать, чтобы от него зависели вечно.