Ибо всякое естество зверей и птиц, пресмыкающихся и морских животных укрощается и укрощено естеством человеческим,
а язык укротить никто из людей не может: это – неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда.
(Иак.3:7,8)

Язык невозможно укротить. Потому что «от избытка сердца говорят уста». И что делать? Пока освящается сердце, позволить языку «расхаживать по земле» и выплевывать «смертоносный яд»? Есть ли управа на такого рода «неудержимое зло»?

Если язык сдержать невозможно, а иногда и нужно говорить свободно, чтобы стало явным внутренность сердца, то это совсем не означает, что его можно просто отпустить – дать свободу своему слову. Бог предостерегает нас: «Не ходи переносчиком в народе твоем и не восставай на жизнь ближнего твоего. Я Господь» (Лев.19:16). Результатом невоздержания в словах будет не только гласность, но и разрушающая взаимопонимание «услуга» – как следствие личных претензий к своему ближнему. Поэтому для выражения своих дум и переживаний Господом установлен соответствующий порядок.

«Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним… если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви…» (Матф.18:15-17). В самом плохом случае огласка происходит в церкви. И ни при каких обстоятельствах языку не даётся полная свобода самовыражения. И если эти рамки жмут или разрушаются, то это указывает на зло в самом языке, независимо от степени правдивости высказанного им мнения. В этом случае тоже важно услышать мнение человека, но делать это, опять же, в соответствие с тем уставом, который дает Христос. Иногда очень нужно «облегчиться», но любого рода «облегчения» должны осуществляться в соответствующих местах и в соответствие с существующим порядком, а не на публике.