Длинные прилюдные молитвы – обо всём, включая себя лично, – говорят о том, что у человека нет другого общения с Богом, кроме как в собрании. А когда оно есть – оно формально, потому что совершается перед людьми, как ритуал. Лицемерно.
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение. (Мф. 23:14)

За что Христос осуждает книжников и фарисеев? Согласились бы сами фарисеи с такой оценкой? Почему сразу «лицемерно»? Разве они молились неискренне?

«Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь…» (Лк. 18:11).
Вот пример молитвы фарисея – причём не вслух, а про себя. Но почему именно здесь, в храме, а не в тайной комнате? Ответ прост: в обществе он может сравнить себя с другими. Предисловие к этой притче гласит: «Сказал также к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других…» (Лк. 18:9). Такой молитвой фарисей унижает стоящего рядом мытаря и возвышает себя. Чтобы возвыситься, ему нужно продемонстрировать всем свою праведность – надеть маску благочестия, показать себя праведным перед людьми. Это и есть лицемерие. И неважно, что оно искреннее.

Когда Иисусу требовалось общение с Богом, Он уходил от людей – а не молился подолгу в храме на виду у всех. Он не стеснялся Бога и не скрывал Своих мыслей, но, чтобы открыть душу Отцу, Ему требовалось уединение.

О чём можно молиться непрестанно? О грядущих благословениях – или о том, что Господь уже сделал? Если не молитва, то что занимает мысли человека в остальное время? И в этих мыслях мы, подобно Иисусу, ищем уединения – или изливаем их на окружающих словесным потоком?

Невозможно представить глубокие идеи, выражаемые в пустых разговорах. Истина, исходящая от Господа, требует глубокого осмысления и трепетного отношения. Слово Бога – основание для кропотливой работы сознания над переменой своего отношения, а не сиюминутная реакция на происходящее. В думах о Боге человек не может быть многословным.

Многословие – результат эмоционального состояния либо морального усилия, чтобы выглядеть хорошим. Последнее и осуждает Христос. Что касается эмоций – они бывают как духовными, так и плотскими. Духовные – наша реакция на чудеса Бога; плотские – то, что трогает нашу плоть: земные чувства, стремления, ценности. Но даже духовные эмоции не могут быть непрестанными – по крайней мере, здесь, на земле. Для этого потребовалось бы бесконечно удивляться делам Бога, даже когда мы не в состоянии реагировать на них правильно. Даже у Христа всплески хвалы и благодарности были проходящими. О чём же Он молился в остальное время?

Наша проблема часто в том, что мы пытаемся отношения с Небесным Отцом из области осознанного принятия и следования истине перетянуть в сферу эмоций и чувств. Ища этих эмоций в молитве, мы сначала пытаемся стимулировать Бога, чтобы Он проявил Себя. Когда не получается – идём за эмоциями к людям. Делимся впечатлениями, ищем впечатлений у других, пытаясь продлить свою эйфорию чужим опытом. Так к эмоциональной зависимости добавляется духовный «вампиризм», порождающий пустословие – и в малой группе, и в большой церкви. Все хотят узнать и почувствовать что-то новенькое, наполниться этим «для хвалы». Но делают это не для Бога, а для себя – потому что живут получаемыми ощущениями.

Чем больше собрание, тем больше отдача в эмоциональном плане. Но такое состояние несовместимо с уединением, необходимым для общения с Отцом. Человек, ставший эмоциональным наркоманом, неспособен получать что-либо в личном общении с Богом один на один. При этом сами эмоции, получаемые от людей, становятся поверхностными, приедаются и уже не приносят прежнего удовлетворения. Став целью, они лишаются сознательной основы, которая придавала бы смысл этому безудержному эмоциональному потреблению.